Мария Куликовская: «От имени Украины я сказала, что в Европе тоже идёт война»

Украинская художница и акционистка рассказывает о своем перформансе в Лондоне, феминистской партии в Украине и о том, нужны ли FEMEN

В Лондон Мария приехала с антивоенным перформансом, который тут же привлек внимание ведущих британских изданий, в том числе Daily Mail и The Guardian. В галерее Saatchi, во время англо-украинского конкурса UK/raine,  художница молотком разбила свои скульптуры, вылепленные с натуры её тела. Эта акция воссоздает выставку ее скульптур Homo Bulla, которую год назад расстреляли сепаратисты, захватив донецкий Центр современного искусства «Изоляция». Перформанс Куликовской отражает насилие, которое происходит в стране последние два года. В своих работах художница говорит об идеях феминизма и либерализации, которых, по её мнению, не достает не только оккупированным территориям, но и всей Украине.

Мария Куликовская: – На следующий день после перформанса я зашла в метро и увидела, как люди смотрят на фотографии моего нагого тела, где я разбиваю обнаженную скульптуру. Эти фото были напечатаны в газете, которую раздают по всему Лондону. Мой перформанс для лондонской публики был шокирующим. Людям интересно то, что происходит сейчас в Украине, в Донецке, в Крыму, ведь, им об этом практически ничего не известно. Зарубежные медиа теперь больше сфокусированы на Сирии и войне на Ближнем Востоке.

Не могу сказать, что эта акция была только ответом случившемуся с моим скульптурным проектом Homo Bull в Изоляции, когда террористы расстреляли мои работы и назвали их «дегенеративным искусством». Это еще и мой личный жест. Меня непосредственно коснулась война, ведь я из Крыма. Так что это многослойный перформанс.

Надеюсь, что скоро будет более безопасно для тех людей, которым посвящена эта акция. Тогда я смогу рассказать о ней подробнее, и о том, почему «С Днем Рождения». Я надеюсь, что все поняли какой «Мистер Президент»?

Войны идут по всему миру. И этот ужас касается человеческих жизней. Это был жестокий жест и от этого мне плохо. Но я рада, что совершила его, потому что это был ответ себе и анализ того, что происходит вокруг, а оно вовсе ненормально. Перформанс был зеркалом действительности.

– Какие были отзывы с Украины?

– В Украине кто-то поддерживает, кто-то нет, как всегда. Самое интересное, что люди до сих пор боятся обнаженного тела. Оно сильно табуизировано. Особенно когда становится субъектом, а не объектом вожделения. В этой акции я была хозяйкой собственного тела, как физического, так и его интерпретации. Я сама взяла и убила его. Не какие-то чуваки с автоматами, а я. То, что женщина может взять молоток в руки и разбить своё тело, вызывает у людей жуткую агрессию и недовольство. Как же так, ведь женщина – это предмет.

То, что женщина может молотком разбить своё тело, вызывает у людей жуткую агрессию и недовольство. Как же так, ведь женщина – это предмет…

– Как ты относишься к тому, что англо-украинский конкурс, на котором ты представила перформанс, финансирует олигарх Дмитрий Фирташ?

– Никто не знал до конца, какой будет моя акция, я просто сказала, что хочу сделать перформанс во время открытия выставки — объяснила в двух словах куратору галереи, что буду делать, чтобы потом меня никто не останавливал и не разубеждал.

Могу задать встречный вопрос, почему, нет такого же вопроса о Пинчук Арт Центре?

– Да, речь и о нём тоже.

– Там у меня нет выставки, меня не выбрали в этом году, хотя я подавалась. Возможно, мои работы посчитали не совсем хорошими или неуместными. Или лично меня.

Я не знаю и не понимаю всех этих конкурсов и соревнований между художниками.

Людям обеспеченным, как и олигархам, нужно прививать культуру. Привлекать их к финансированию искусства и социальных проектов. Это нормальная всемирная практика меценатства, которой, к сожалению, почти нет в Украине.

Мне не понятен вообще этот вопрос, почему мы, художники, должны отвечать за все олигархические разборки? Я бы забрала и отдала как можно больше денег (всех) олигархов художникам и на социальные нужды!

– Но в целом, как ты оцениваешь интегрированность олигархов, подозреваемых в коррупции, в искусство? Могут ли художники протестовать против вещей, в которых замешаны корруционеры, но в то же время, взаимодействовать, в тех же арт-центрах?

Kulikovskaja Cvety demokratii London
Перформанс HAPPY BIRTHDAY в лондонской галерее Saatchi. Октябрь, 2015 год. Фото: Piers Allardyce

 

– Это, по-моему, всемирная практика финансирования. Лично у меня нет своих денег для того, чтобы приехать сюда, в Лондон, и как-то здесь быть. Я одолжила деньги и теперь буду их отрабатывать и возвращать. У меня нет богатых родителей, которые могут спонсировать мои разъезды или еще что-то в этом роде. Почти всё, что я стараюсь заработать преподаванием, лекциями, воркшопами, искусством, архитектурным проектированием — все что угодно, в том году мыла посуду, – уходит на материалы. Я не покупаю себе дорогие штуки-дрюки. Мне нужно оплатить жилье, мастерскую и какую-то еду. Остальное — вкладывание денег в проекты. Теперь — это «Flowers of Democracy». К сожалению, мы живём в условиях глобального капитализма. Но есть возможность быть рупором на эти деньги.

Они наверняка не ожидали, что я расфигачу скульптуры. Я не знаю, какие личные взгляды у тех людей, кто давал деньги на продакшн, у меня нет доступа к этим людям. Я не видела господина Фирташа лично и ничего не могу сказать о его личных мнениях. Правда, думаю, что момент того, что они меня выбрали и пригласили, зная о предыдущих работах, это тоже толчок для того, чтобы подумать. Я не знаю.

Всё это слишком сложно. Эти деньги дали возможность сделать произведение искусства, сделать жест, который поможет привлечь большое количество людей. Эта акция заинтересовала все ведущие СМИ в Лондоне и даже добралась до Кореи. Я смогла сказать от имени Украины о том, что война идёт ещё и в Европе.

Я искренне рада за Сергея Петлюка и остальных ребят, получивших призовые деньги. Для художника важно иметь поддержку, и финансовую в том числе, чтоб иметь возможность дальше работать, содержать семью. У нас сложная и незащищенная профессия, которая занимает всё время, всю жизнь, и порой денег на кусок хлеба ой как не просто заработать.

– Ты пытаешься упрощать свои акции, чтобы они были понятней обывателю?

– Я стараюсь объяснить то, что делаю, но я не могу отвечать за каждого человека, который не знаком с историей искусств. Упрощать искусство — всё равно, что обозначать высшую математику палочкой и черточкой, чтобы всем было понятно. Конечно, важно, чтобы прогрессивные идеи охватывали как можно больше людей.

К примеру, террористы захватили, в первую очередь не аэропорт, а центр современного искусства, потому что это сердце свободы, сосредоточение креативных мыслей и другого взгляда. Они этого боятся, они понимают, что это сильно и заразительно. Даже если человек отторгает искусство в начале, то это всё равно, сильная эмоция, толкающая его узнать об этом больше. Так растет понимание. Ты же не понимаешь сразу английский язык, ты его учишь. Искусство – тоже язык. Если зритель хочет получить понимание, то ему хоть немножко нужно начать напрягаться.

 

С усилиями и происходит развитие, человек вырастает и начинает принимать прогрессивные идеи, анализировать их, соглашаться или не соглашаться. А если он просто посмотрел картинку и ничего не зная сделал поверхностный вывод, то никакого результата не будет. Поэтому художник работает в связке с медиа, которые являются рупором для того, чтобы донести информацию и помочь зрителю начать любить звук этого языка и потом уже изучать его.

Мы живём в патриархальном мачо-обществе, потому что тысячи лет назад у мужчин мускулы были сильнее, чем у женщин

– Наверное, ещё тяжелее научить мужчин воспринимать женское тело не как сексуальный объект?

– Сложно бороться с патриархатом. Мы живём в исторически сложившемся патриархальном мачо-обществе, потому что тысячи лет назад, в силу физиологической особенности, у мужчин мускулы были сильнее, чем у женщин. Но сегодня это уже не имеет значения. Мы не бегаем за мамонтами, не добываем огонь и не пашем землю. Меньший процент населения планеты занимается охотой и земледелием ради выживания.

Если посмотреть на Украину, то это плохо развитая аграрная страна, в которой на полях работают женщины, а руководят, клацая компьютер и звоня по телефону, мужчины. То есть, мускулы здесь уже совсем ни при чём. Но история дала мужскому населению власть и силу, и сейчас они всё равно доминируют, только в извращенной форме, утверждая: «Женщины, мы дали вам много прав, свобод, но все равно вы должны помнить своё место – вы не равны с нами, потому что исторически сложилось, что мы круче».

В Украине, в связи с войной, обострился стереотип женщины-хранительницы очага, не смотря на то, что всё волонтерское движение, обеспечение мира и порядка в тылу, держится на женщинах, и огромное количество именно женщин-волонтеров ездят на передовую под пули, обеспечивая всем необходимым от носков до бронежилетов, касок и оружия.

– Ты как-то говорила, что Украине нужна феминистская партия. Если бы ты её создавала, какие бы там были программные цели?                                                        

– Я думаю об этом постоянно. Я создала организацию художниц-феминисток «Body and Borders». Это открытая, но анонимная группа, потому что опасно быть феминисткой в Украине, особенно в приграничных районах, где живут многие из наших участниц. От этого движения мы инициировали акцию «Flowers of Democracy», которую проводили в Киеве и Днепропетровске. Суть акции заключалась в том, что городские клумбы, расположенные напротив зданий представляющих органы власти, коммерческие и общественные институты, мы заполнили гипсовыми слепками женских вагин, которые были точными копиями частей тел участниц группы. Манифест акции – борьба против насилия, неравенства, олигархии власти, приспособленчества в искусстве, мачо-культуры и войны. Свою акцию в Saatchi, я тоже делала от имени «Flowers of Democracy» и себя как одной из учасниц группы.

Непросто быть женщиной, борющейся за свободу и право так же, как и бороться за права ЛГБТ, потому что из-за своей неразвитости многие считают, что это болезнь. Хотя в остальных прогрессивных странах запрещено даже слово «гомосексуализм», так как суффикс «изм» использовался во времена, когда гомосексуальность считалась заболеванием, а людей гноили в тюрьмах и психических больницах только за то,что они кого-то любят.

Феминизм совсем не то, что транслируется в постсоветском пространстве. Это не тётки, у которых давно не было секса, как обычно говорят. Это гуманистические идеи. Вот очень близкий мне человек, мужчина-феминист, преподавал в Лундском университете социологию и политологию. Прекрасно, когда для обычных людей, особенно мужчин, феминизм и феминистки — это не страшилища, которые бегают, всех кусают, убивают и дискриминируют. Это движение гуманизма, когда каждый человек равен, когда уважается личность, не зависимо от сисек и писек, когда ты есть, субъект, личность — неважно, животное ты или ребенок, женщина, мужчина, пожилой человек или инвалид. Ты точно так же думаешь, переживаешь, чувствуешь боль, разлуку, любовь, как и все остальные.

Мы с моими соратницами, сёстрами из «Flowers of Democracy», организовываем акции в публичном пространстве. Особенно сложно заниматься этим в Днепропетровске, потому что там агрессивная среда с сильной мачо-культурой. Кроме того, там находится центр Правого сектора и недалеко военная граница.

Теперь мужчины насаждают свой героизм без малейшего учета и признания огромного количества женщин, которые обеспечивают им возможность защищать — бронежилетами, едой и тем, что сохраняют мир и спокойствие. При том, что украинская индустрия нормально не работает, экономика здесь хоть как-то держится, во многом, благодаря женщинам.

 

– А готовы ли украинские женщины к такой партии?

– Честно? Не думаю. Даже в Швеции, стране, на мой взгляд, практически победившего феминизма, женщины до сих пор получают зарплату ниже, чем мужчины. В прошлом году за феминистскую партию там проголосовало всего лишь 5% населения. Хотя сексуальная революция у них произошла 50 лет назад, в 70-80х  годах. Нам её ещё предстоит пережить. Мы не можем быть частью прогрессивного сообщества, пока представление о женщине, мужчине и вообще человеке в Украине, порой, на уровне средних веков. Иногда смотрю на то, что происходит, и не понимаю, как вообще такое может быть.

– Не считаешь ли ты, что феминизм в таком случае просто утопия?

– Теперь вся Европа сильно правеет. Возрождаются правые радикальные идеи и это связано с глобальной капитализацией и войнами. Правда, с другой стороны, феминизм, не совсем о том, чтобы захватить власть. Он о борьбе с ней. Мы вот с тобой разговариваем, ты пишешь статьи, а я бегаю с молотком в одной из самых крутых галерей мира и разбиваю собственные скульптуры. Почему? Потому что женщины до нас боролись много веков, и теперь у нас есть такая возможность.

 

Свои акции я делаю не для властей, а для людей, которые остались на оккупированных территориях

– Ты сама из Керчи. Как ты считаешь, блокада полуострова — это справедливое решение или оно слишком жесткое по отношению к оставшимся там украинцам?

– Блокаду Крыма надо было делать с самого начала, когда все проукраинские крымчане говорили – мы потерпим, но делайте это сейчас. А не дать возможность русским построить тренировочные военные базы, стащить на полуостров военную технику, укрепить границы, построить стены, сделать базы для атомных бомб  в течение этого года. Может, я сейчас скажу ужасную вещь, но мне иногда кажется, что люди, принимающие решения в Украине, – пророссийски настроенные. Может кто-то получает какие-то деньги для того, чтобы делать всё только против Украины.

– Ты будешь протестовать, если украинское правительство все-таки поддержит энергетическую блокаду?

– Это нужно было делать сразу, как только начали заходить российские войска. Ведь не было ни одного приказа защищать границу.  Все наши знакомые военные, активисты, татары, те люди, чей это дом, готовы были защищать его, но нам никто не помог. Когда мы приехали после оккупации в Киев, в миграционной службе нам сказали – что вы сюда прётесь, родник иссяк, езжайте обратно в свой Крым. До сих пор в официальной миграционной службе в Киеве нет отделения по работе с беженцами и переселенцами. У нас нет переселенцев и беженцев? Всё держится на волонтерах и людях, готовых помогать.

О предателях, живущих внутри полуострова и поддерживающих Россию, я не хочу даже разговаривать.

– Мы потеряли украинцев в Крыму?

– А как же забрать их оттуда? Я была на записи канала ВВС и там было много важных персон из украинского правительства. Я задала вопрос: есть ли какая-то политика по защите людей из Крыма и Донбасса. На меня смотрели как на пришельца. Говорили — а какая может быть защита? То есть, там даже в голове нет понимания того, что нужно помогать людям, которые не могут переехать.

 

– Видишь смысл в том, чтобы продолжать привлекать внимание украинской власти к полуострову?

– Я очень устала за последние два года. Сделала ряд сложных для себя проектов таких как 254 (акция против политики России в отношении Украины на десятой биеннале современного искусства Manifesta в Петербурге), художественная акция против продажи российского оружия в Париже, «White» (акция против аннексии Крыма, когда художница постирала флаг Крыма в Москве-реке)  #onvacation («оккупация» украинскими художниками и деятелями культуры российского павильона на Венецианской биеннале), «Терпение?» и прочие, в которых подвергала себя и родных опасности. Меня несколько раз пытались арестовать в России, я могла там исчезнуть навсегда. Не знаю, нужны ли мои действия украинским властям, но я это делаю не для властей, а для людей. Особенно для людей, которым там, в оккупированных частях нашей страны, важна поддержка и солидарность.

– Твои акции чаще происходят за рубежом, чем на родине. Не хотелось бы больше сконцентрироваться на Украине?

– Ну почему же, я делаю «Flowers of Democracy» — просто оно нафиг никому не нужно в Украине. Я не понимаю иногда, зачем я это делаю. Даже наши медиа во многом сконцентрированы на какой-то желтухе — скандалах, кто у кого, сколько денег украл, вместо того, чтобы заниматься и просветительской деятельностью.

В октябре я хотела провести акцию, но отказалась, потому что чувствовала, что помимо выборов никому ничего не будет интересно. У нас политика — это не акт свободы и высказывания политической воли. У нас это шоу — смотреть, кто на кого больше грязи выльет. У меня есть мысли сделать в центре столицы акцию ко дню захвата Крыма. Чтобы напомнить людям живущим внутри страны, особенно власти, что на самом деле полуостров был брошен и во время захвата они не проявили никакой солидарности, поддержки или даже попытки сохранить его.

Я действительно не понимаю, что происходит и очень надеюсь, что в полностью заблокированном украинском (и я верю в это) острове сейчас не начнут исчезать ещё больше активистов, татар, украинцев, а потом появляться в тюрьмах России, и что не увеличится количество смертей и допросов.

– Акции за расширение прав проводят так же и FEMEN. Как ты относишься к их деятельности?

– Когда-то я не видела в их деятельности ничего хорошего, я думала, что во многом это движение дискредитировало феминизм. Сейчас я могу сказать, что хорошо, что они у нас есть и лучше, чтобы они были, чем их не было. Но это не искусство и не художественный проект, это радикальный политический активизм. В той же Швеции, FEMEN являются практически богинями, они зажгли и подняли новую волну феминизма вообще в Европе. То есть они на самом деле очень европейский проект, который хорошо там считывается. Потому что в Европе всё-таки уважение и культура отношения к женщине и телу гораздо выше, чем у нас. В Украине это всё воспринимается как черное и белое.

– Взяла бы их в свой проект?

– Да, конечно, но если они согласны с нашей идеологией, что мы за любовь, за мир и хотим заниматься просвещением и двигать идеи гуманизма. Наша группа – открыта. Мы никого не классифицируем, и у нас нет стандартов правильных или не правильных людей, главное, как и о чем ты думаешь, что делаешь и позиция в жизни.

– А к ним бы пошла?

– Меня звали участвовать, я отказывалась. Это не художественный, а всё-таки политический акционизм, направленный порой на конкретных людей, а я всё же, занимаюсь искусством, плюс визуальный и художественный язык FEMEN мне не близок.

Источник: sodamagazine.com.ua

 

  • Культурна-асветніцкая ўстанова "Кінаклуб “Дотык”’
  • Распрацавана null_studio