«А вдруг я тёлочка?»: монологи московских травести

Мужчины, переодетые женщинами, — это вообще не про секс. В том или ином виде то, что мы сейчас называют травестией, присутствовало в ритуально-карнавальных культурах самых разных цивилизаций на протяжении тысячелетий и лишь в ХХ веке приобрело маргинальный, субкультурный характер.

Особый интерес представляет отношение массового бессознательного к травести в России — стране, где на официозном уровне торжествует патриархальное ханжество, а в быту — этика криминальных сообществ, при этом последние 15 лет места под прожекторами федерального телевидения регулярно оккупируют певцы и комики, переодетые в женщин. Мы же нашли троих травести-артистов, работающих ночью в московских клубах, и попросили рассказать о том, зачем они меняют гендер с заходом солнца.

1

Николь

Коля

В прошлый Хеллоуин у меня случился сдвиг по фазе и появились наклонности к трансексуализму, я стал думать: «А вдруг я тёлочка?» Но прошлой осенью я познакомился с Камиллой на «Клумбе», и она выбила из моей головы все мысли про отрезания-пришивания.

Я был неформальным подростком, и в нашей тусовке все чем-то всегда увлекались. Мы были файерщиками, потом вместе перешли в рок, начали заниматься музыкой, я играл на ударных. Косплеил. А год назад увлёкся травести. Понимаю, что не хочу посвящать этому всю свою жизнь как основному делу, а как хобби — да, тут очень много творчества. Например, благодаря травести я начал заниматься визажем.

В прошлый Хеллоуин у меня случился сдвиг по фазе и появились наклонности к трансексуализму, я стал думать: «А вдруг я тёлочка?» Но прошлой осенью я познакомился с Камиллой на «Клумбе», и она выбила из моей головы все мысли про отрезания-пришивания. Так я заинтересовался травести. На ту «Клумбу» я уже пришёл в образе: у меня были свои длинные волосы, я надел платье какое-то без вкладок. Кросс-дрессинг-клаб такой, ведь я даже краситься не умел. Потом я впервые попал в «Шанс», впервые увидел настоящее травести-шоу и прямо охерел. Мне очень понравилось, и мне, кстати, повезло, что я посмотрел тогда на Блонди, на Жаклин, на Зазу.

Я начал заглядывать на интернет-ресурсы. Потом Камилла подарила мой первый парик, начала мне рассказывать, что бывают накладные бёдра, что ноги брить не нужно, что костюм должен блестеть. Она постоянно повторяла: «стразы», «стразы», «стразы» — ведь для зрителей из зала такой костюм выглядит красивее, стразы придают космичности, больше внимания к тебе привлекают.

Многие не понимают, зачем дрэг-квинс гипертрофируют женские образы — тут ответов много. Во-первых, нужно маскировать мужское лицо, ты ведь не девочка. К тому же, зачем смотреть на обычных женщин? Мне кажется, дрэг-квинс должны выглядеть феерично и круто. Ведь это шоу, господи, а шоу — это вспышка эмоций. Когда я прихожу посмотреть шоу, меня переполняют эмоции. Мне нравятся фантастичность и яркость, нравятся динамичные, живые артисты, но в Москве они, к сожалению, в меньшинстве.

У нас в Boyz сейчас есть молодое поколение артистов, которые скорее американские дрэг-квинс, чем российские травести вроде Зазы Наполи и Лоры Колли. Как дрэг-квинс, мы должны выглядеть иначе, ярче, чище. У меня есть понятие: артист должен быть идеальным. Первое, на что смотрят, — это лицо и формы. Не понимаю, когда неидеально приклеен парик, ведь это всё-таки сцена. Помню, мне Рокси когда-то сказала: «Как можно выйти на сцену без ресниц?» — это ведь как голым выйти!

Вообще, я трансвестит с трёх лет — я вставал на кровать с микрофоном, запутывался в какие-то мамины вещи и делал вид, что я Бритни Спирс. Может быть, именно из-за неё мне и хочется воплощать на сцене образ такой непорочной школьницы. Она мне очень нравилась: красивая такая, блондинка, молодая, с красивым лицом и хорошей фигурой. Мне нравится идея перевоплощения в кого-то абсолютно красивого, мне нравится эстетика девушек применимо к себе. Мой образ Николь кардинально отличается от меня в жизни. Николь сдержаннее, чем я. Для меня образ — это что-то такое чистое, в образе я чувствую себя такой маленькой девочкой-подростком. Николь — это кукла. Мне кажется, так я показываю моё отношение к девушкам, я вижу их такими невинными существами и поэтому в образе веду себя тоже сдержанно.

Николь — это кукла. Мне кажется,

так я показываю моё отношение

к девушкам, я вижу их такими

невинными существами и поэтому

в образе веду себя тоже сдержанно.

Я работал в лесби-баре, и лесбиянки мне нравятся гораздо больше, геи — зажравшаяся публика. В том баре я даже учился вести шоу. Потом у меня был перерыв в моём травести-увлечении, и за время этой паузы я многое переосмыслил: теперь я не смогу на сцене просто открывать рот. Зато сейчас у меня новая волна, я хочу придумывать целостные номера. Но мне не хочется, чтобы это было основным доходом, я не хочу погрязнуть в образе и зависеть денежно от него. Хочу, чтобы всегда была лёгкая возможность выйти из образа, передохнуть, пережить какой-то кризис — и вернуться.

В России есть, конечно, иерархия среди травести, и она проявляется во всём — старшие обязательно загибают младших. Если ты дольше работаешь, это значит, что ты хороший артист. Меня доводили до слёз в гримёрке, ругали мои костюмы. Такие иногда мексиканские страсти творятся! Но никаких гадостей не бывает. Это именно дедовщина, но психологическая, без физического вреда.

Везде есть конкурсы для поиска новых артистов. Там могут участвовать все — в этом, наверное, и состоит трудность этих конкурсов. Ты можешь заниматься три месяца и туда пойти, а кто-то может заниматься шесть лет и туда пойти. Но бывают и конкурсы только для новичков. Можно ходить на эти конкурсы, пытаться в них победить, но если ты победил — то дальше нет никаких механизмов для роста, почти тупик. Есть хороший конкурс «Дива» в городе Сочи, местное кабаре «Маяк» очень крутое. Хочу там побывать, там настоящие классные артисты, например Стелла Дива Фокс, и они делают настоящие номера. Это другой уровень.

Из родственников о моём травести-хобби не знает никто. Дома есть наряды, платья, но у меня всегда было много этого добра — ведь я занимался косплеем. Они знают, что я увлекаюсь визажем, поэтому их не смущает косметика. Костюмы, платья — ну, говорю, что помогаю кому-то, отговорки обычные. Думаю, что если бы они узнали, то отнеслись бы радикально неположительно. Зато друзья все знают — я многих привёл в эту травести-тусовку, один даже начинал выступать, другой тоже пытается. Мне бы хотелось переносить нашу культуру в обычные клубы, ведь мы просто артисты. Многие знакомые остались очень довольны, посмотрев травести-шоу впервые.

Я нигде не вижу агрессии в свой адрес или в адрес других артистов. В образе за хлебом я, конечно, не выйду, но ночью — вообще спокойно. Я однажды в платье по Москве гулял до восьми утра в рабочий день, по проспекту Мира недалеко от свежепостроенной мечети. Я не был пьяным, просто загулялся и не задумывался, как выгляжу — мы прогуляли часа полтора, и только в восемь утра я осознал, который час.

2Дуся Танкер

Петр

Московские гей-заведения меня считают «не форматом», поэтому я выступаю в тех заведениях, где мне рады — а это заведения попроще, туда не ходит бомонд московский.

Всё началось 13 лет назад в Омске. Я работал официантом в ночном развлекательном заведении, но мне всегда хотелось придумывать шоу, удивлять. Я предложил им попробовать — и получилось. Потом плюнул на эту официантскую работу и решил зарабатывать выступлениями. Конечно, переживал: работу в Омске сложно найти, но всё получилось — в первую же ночь заработал месячную зарплату.

У Дуси Танкер от номера к номеру характер меняется, всё зависит от идеи. Есть отрывки из мюзиклов, есть образ монашки, медсестры, людоедки. Монашка у меня масштабная, у неё огромная грудь, пояс верности, ряса. Все мои персонажи гипертрофированные, они сказочные. Я стараюсь себя порадовать в первую очередь, ведь если мне понравится, то обязательно понравится и людям.

Обычно я выступаю в заведениях, на корпоративах, у меня гастроли бывают, какое-то время в Китае работал. Московские гей-заведения меня считают «не форматом», поэтому я выступаю в тех заведениях, где мне рады — а это заведения попроще, туда не ходит бомонд московский. Ещё работаю как фрик-гоу. Это проще, чем травести, — надо просто поплясать на сцене под музыку диджея, как гоу-гоу, но во фриковском костюме. Фрик-гоу — это как певица в ресторане, для атмосферы.

У Дуси Танкер от номера к номеру

характер меняется, всё зависит от идеи.

Есть отрывки из мюзиклов, есть образ

монашки, медсестры, людоедки.

Монашка у меня масштабная, у неё

огромная грудь, пояс верности, ряса.

Было время, когда я участвовал в разных травести-конкурсах, все первые места тогда занял. А потом, когда я собрался снова участвовать, мне друзья говорят: «Прекращай ты это дело — это то же самое, как если бы Лариса Долина приняла участие в „Новой волне“». А сегодня хорошие конкурсы проводятся не в Москве, а в других городах — например, в Сочи, в Санкт-Петербурге, в Екатеринбурге.

В Москве в основном все всё делают под копирку, даже порой у многих артистов есть одни и те же номера. Артистов много, а нового ничего никто не придумывает. Всё заурядно, просто женские образы, никаких провокаций. А десять лет назад артисты сыпали идеями и провокациями. Теперь из тех артистов кто-то умер, кого-то забыли, кто-то спился. Сегодня же травести-авангарда практически нет. Хотя есть Джоконда — она делает номера, которые другим могут показаться странными. Я и себя могу смело отнести к артистам, не похожим на мейнстрим.Есть дедовщина, есть испытания. Когда приходит в эту сферу новичок, то его просто так не пускают. Никакого доверия, никаких похвал, подсказок, только испытания одни. Я стараюсь не общаться с людьми, которые работают в этой сфере. Мне хотелось бы, но нет. Потому что так же, как они меня считают странным, я их считаю странными. У меня номера не совсем в их стилистике, и они думают, что у меня с головой не всё в порядке.Сейчас часто встречаются не артисты, а проститутки какие-то. На них посмотреть — это не травести, это трансвеститы реальные. Иногда приезжаешь на периферию, и в афише так и указано: «Шоу трансвеститов». Пипец! Вот это заблуждение! Трансвестит — это просто переодетый мужик в бабу, а травести — это театральный жанр, который подразумевает исполнение номера, фишки, красивый макияж, обязательно театральный костюм. Это не значит платье и зимние сапоги на босую ногу. А у нас какой-то колхоз.Меня привлекает возможность удивлять, творить своими руками. Мне столько ещё нужно сделать, столько идей, что голова разрывается, и не хочется делать пауз. Хочу успеть всё, хочу удивить всех. Это моя задача — удивить и поржать. Чтобы я поржал и чтобы другие поржали. Я, наверное, грустный клоун — хочу, чтобы люди больше улыбались. Мои номера всегда с юмором, русским, простым и доступным — как у Гайдая. И даже если номер с грустинкой, то всё равно есть место, где можно посмеяться.

3

Камилла Crazy White

Дима

На «Клумбе» весь зал смотрит на меня с открытым ртом, все кричат «Камилла!» ещё до того, как я успеваю войти в клуб. Видишь гостей, и хочется обнять человека, которого ты не знаешь, хотя он как родной уже. Там публика не избалована, как гей-коммьюнити.

Лет в шесть-семь меня был друг Саша, с которым мы делали концерты для пенсионеров в нашем дворе в Подольске. Выносили из дома необходимый реквизит, покупали парики на рынке, находили какие-то туфельки и платьишки, записывали фонограммы на диски и показывали пародии на Верку Сердючку, Софию Ротару, Кристину Орбакайте, Аллу Пугачёву. Старички реагировали замечательно: они доставали бутылочки, накрывали столы, помидорки-огурчики. Представь, мальчик семи-восьми лет поёт в паричке песню Кристины Орбакайте: «Ах, эти тучи в голубом напоминают море, напоминают старый дом, где кружат чайки за окном». Мы хотели сделать свой праздник старикам на 9 Мая. Иногда мы придумывали какие-то сквозные истории для всего «концерта» — например, семью: мама, дочка, папа-алкоголик. Всё это мы из телевизора брали, из новогодних огоньков, из передач.Мы были хулиганьём: воровали арбузы с друзьями, яблони трясли, в окна кошками кидались, убегали и ржали. Но однажды во время очередной выходки одна бабуля позвала нас в театр «Вечерний звон», где она когда-то была актрисой. Так я попал в театральный коллектив «Свеча», и с того момента мне стали безразличными школа и двор — я начал ждать занятий в театре. В какой-то момент начались роли, потом победы на конкурсах, и к концу средних классов я — лауреат и золотой медалист «Дельфийских игр», но при этом жутко безграмотный и плохо учусь.После десятого класса я попал в колледж культуры и параллельно учился в экстернате. Поступил я на режиссёра-постановщика и руководителя творческого коллектива. На первом курсе мы с друзьями пошли в клуб «Три обезьяны», потом была «Центральная станция». Начал знакомиться с артистами, ходил к ним в гримёрку, а там все эти стразы, перья. Меня этот блеск сводил с ума. Я уже знал тогда, кто такая Заза Наполи, кто такой Песков, что такое «Евдокимов-шоу». Мы с мамой что-то из травести видели по телевизору, и она поддерживала мои творческие инициативы — я, конечно, не просил денег на платья, несмотря на то что она не из тех, кто за шкирку в церковь к батюшке за святой водой. Зато были разборки с отчимом, но это другая история.Тогда же был первый конкурс — «Императрица». Я подал заявку, и ребята в общежитии — а я жил в комнате с мальчиком-хореографом — помогали мне в создании номера. Выступил, перешёл во второй тур. Клёво! До этого были уже выступления, я уже чувствовал себя травести — я ведь пел во дворе в парике, вот эта «Туча в голубом», это всё было. Мне стали говорить: «Откуда ты такой маленький, такой театральный, такой способный?» — это жюри тебе говорят, а ты думаешь: «***, значит ты чего-то стоишь!» Во втором туре я проиграл, зато в следующем году занял второе место и начал в этом клубе работать. В этот период я познакомился с Агасфером, создателем «Клумбы». Когда он узнал, что я Камилла, позвал выступать на вечеринке. Я выступаю на «Клумбе» уже четыре года.Популярность Камилла получила случайно. Подруга моего друга делала интернет-передачу «Повелители эфира», куда приглашали фриков, порождённых интернетом. Первый выпуск, можно сказать, взорвал интернет— тысячи просмотров. Из-за чего? Всем были интересны гости, например, Стас Федянин, Светочка Яковлева, Алёна Пискун, Павел Петель, — вся вот эта интернет-***** [компания]. Камилла была соведущей, и тогда я создал для неё отдельную страницу во «ВКонтакте», куда уже и сам перекочевал полностью. Сейчас уже неважно, кто выкладывает новый пост — Камилла или Дима, это уже один человек. Кто-то не знает моего настоящего имени, и ему проще называть меня Камилла. Мне бывает и самому себя проще представить Камиллой. Но у меня никогда не было желания сменить пол — мне нравится мой член, и мне нравится им пользоваться.

Мы с мамой что-то из травести видели

по телевизору, и она поддерживала

мои творческие инициативы — я,

конечно, не просил денег на платья,

несмотря на то что она не из тех,

кто за шкирку в церковь к батюшке

за святой водой.

Камилла создавалась постепенно, у неё есть свои цели. Ей хочется в Америку — чтобы показать им там, как работают артисты в России. Они, американские дрэг-квинс, выступают в шортиках и маечках под песни Бейонсе. Да, у них шикарный лип-синк, точное попадание в слова и дыхание, идеально выдроченный мейкап. Но там нету души, ни грамма. После куплета-припева они идут по залу и собирают деньги, по доллару-два, забирают чаевые. Таких шоу, как у нас, там нет. Ру Пол — это другое, это телешоу, там и бюджеты совершенно другие. Всех выпускников Ру Пола можно пересчитать по пальцам, проследить их судьбу, и никто из них не делает в клубах таких шоу, как у нас в России.Если ты хочешь хорошо выглядеть, у тебя должен быть на это капитал. Простенький парик — две тысячи рублей, костюм — пять тысяч, косметика — три тысячи, колготки — тысяча рублей. Самый базовый этап от тебя требует десять тысяч рублей. Хорошо, если у тебя есть эти деньги — но это всего лишь один костюм. Безусловно, можно выехать на таланте, можно выехать на чувстве юмора. Ты должен придумать действие для песни, всё как в театре. Пожалуйста, продумай образ — но ведь никто этого сегодня не делает. Все показывают всё под копирку. Вышла новая песни, например, у Полины Гагариной — и артистки начинают тянуть её друг у друга, делать какие-то миксы, придумывать какие-то вставки, прицеплять туда вырезки из «Камеди вуман», думают, что это смешно и драматически интересно. Если ты занимался танцами или балетом, то к твоим танцам ни у кого к тебе придирок не будет. Если занимался вокалом — будешь петь. Таких очень мало, но они есть, например Айседора Вулкан или Синдел. А есть бездари, как я: я не танцую, я фишки придумываю, у меня к каждой песенке трёхминутный спектакль.В Москве 18 ЛГБТ-заведений: сауны, бары, клубы. В клубах на целую неделю расписана шоу-программа, один из будних дней шоу-программы всегда выделяется для конкурса начинающих травести-талантов. Где-то это «Травести-Олимп», где-то — «Фабрика травести», где-то — «Школа травести». В этот день кто угодно может встать на каблуки, сделать макияж и выступить. Ведущие будут задавать тебе вопросы: для чего ты здесь, почему ты захотел быть травести? После того как ты получил признание на одном или нескольких конкурсах, ты можешь получить работу в клубе. Всё, ты зарабатываешь деньги, и кто-то может считать эти деньги лёгкими. Но всё не так просто.Некоторые работают в натуральных клубах, не только в гей-заведениях, например, Заза Наполи больше популярна среди обычных людей и именно там зарабатывает, ведь у своих родных геев можно и бесплатно выступить. Можно на корпоративах каких-нибудь «Газпрома» или РЖД зарабатывать, можно у кого-то на дачке выступить. Сейчас, конечно, огромный спад корпоративов: травести практически не зовут, да и платят теперь копейки. Как зарабатывать вне корпоративов? Выступаешь ночью в шоу-программе и сразу получаешь свои деньги. Несколько лет назад один артист получал 3 500 рублей за три номера. На эти деньги он должен себя обеспечить костюмами, косметикой, париками, реквизитом. Это ставка 2011–2012 года стандартного артиста шоу-программы, не легенды или суперзвезды. Годы идут, а ставка не изменилась. Экономика какая сейчас в стране? Доллар какой? А парики и косметика закупается там, где доллары. У нас в России не производится ни-че-го.В Boyz я зарабатываю деньги. А на «Клумбе» весь зал смотрит на меня с открытым ртом, все кричат «Камилла!» ещё до того, как я успеваю войти в клуб. Видишь гостей, и хочется обнять человека, которого ты не знаешь, хотя он как родной уже. Там публика не избалована, как гей-коммьюнити. Люди на «Клумбе» такой заряд дают! Я бы даже за бесплатно там работал, потому что с ними я получаю такое удовольствие, которое никакой гонорар мне не подарит.Есть начинающие артисты, есть мэтры, а себя я отнесу к средним. Хотя кто-то меня может и начинающим считать — ну правда, чего я добился? Этим летом я ездил на конкурс «Дива» в Санкт-Петербург на отборочный тур, занял третье место. Для меня это было самое лучшее моё выступление за всю жизнь. Почему? Потому что в Санкт-Петербурге есть клуб «Кабаре», и там есть все условия для артиста: пыльный занавес, прожектора, огромная сцена. Хочешь, чтобы на тебя вода лилась — будет! Хочешь, чтобы на тебя блёстки сыпались — будут, только скажи. И у тебя за сценой рабочие. Ты один можешь стоять посреди сцены, а люди вокруг тебя работают, они создают номер вместе с тобой. Зрители хлопают мне, а я потом иду за сцену и всех благодарю: диджея, рабочих, уборщиц, которым всё говно убирать, потому что мы вместе это шоу делали.

Источник: furfur.me

  • Культурна-асветніцкая ўстанова "Кінаклуб “Дотык”’
  • Распрацавана null_studio